Круглый стол «Информационная ответственность»


1. Михаил Шишков – пресс-секретарь игумена Валаамского монастыря епископа
Панкратия (Жердева).
2. Елена Снитовская – журналист, блогер.
3. Ирина Рогалева – православный писатель
4. Алена Поликовская – журналист, режиссер, продюсер.
5. Кира Преображенская – доцент кафедры «Связь с общественностью и реклама»
РГПУ им. А.И. Герцена, кандидат философских наук.
6. Василий Худолеев – глава социального портала «о материнстве, детстве, семье и
демографии» Рroaist общественного проекта «Аист на крыше»

Елена Снитовская: Я 15 лет работаю на телевидении и, наверное,   последние десять из
них, действительно, много снимаю  про церковь, снимаю, всё-таки, с точки зрения
светского журналиста. Да, ищу какие-то ходы, ищу повороты, чтобы светский телезритель
не выключал в момент просмотра сюжета телевизор, а продолжал смотреть. Как
«зацепить» зрителя и этим, собственно говоря, привести его потом в церковь?
Если говорить о невежестве журналистов: да действительно, можно приводить множество
примеров: продюсер договаривается с православным священником о конкретной съемке и
называет его «святой отец». На том конце провода всё понимают и говорят: «да, конечно,
приезжайте»… Но вы понимаете, что уже в этот момент  на том конце провода начинают
нас бояться, потому что, думают: «О, Господи!  Не знают, как к нам обращаться, дальше-
то что будет?». Я не специально стала, как у нас в редакции  меня в шутку называют
«специальным православным корреспондентом». Однажды один из продюсеров сказал
мне по секрету: «Снитковская, ты одна их не боишься». Люди не знают, как обращаться к
священникам. Да, конечно, журналисты нормальные  люди. Никто не хочет сделать плохо
или плохо рассказать. Порой мы делаем ошибки  только потому, что мы не знаем. Как
подойти к человеку в облачении? Как к нему обратится? Может быть, я не буду
спрашивать, потом в интернете поищу, потому что мало ли что я не так скажу. Поверьте,
80 % журналистов думает именно так. А когда пишут что-то неправильное или
нехорошее, то скорее просто от какого-то незнания…  Надо с этим что-то делать.
Существуют журналисты экономической тематики, спортивной тематики, как правило,
это люди с экономическим образованием, спортсмены бывшие. Это  нормально. Нужна
специализация. Все 100 человек  в редакции  не обязаны в этом разбираться. Это первое.
Это я про журналистов.
Но с обратной стороны, именно со стороны церкви, нам тоже хочется какого-то диалога.
Очень часто мы сталкиваемся с тем, что звонишь, а тебя не пускают, придумывают какие-
то, как нам кажется, «отмазки». Нет, безусловно, информационный повод может уйти,
пока один священник будет брать благословение у вышестоящего и так далее, и так
далее… Но пока мы будем писать письма, новости, в которых я работаю всю жизнь, они
требуют моментального нашего участия, кроме того, даже когда благословение получено,
священники встречают нас с тяжёлым сердцем и думают: «Боже мой, что они тут сейчас
напишут, не понятно перепутают всё». Справедливо, что они боятся. И я, поэтому говорю,
хорошо, если журналист лично знаком со священником, есть личный телефон и ты уже
можешь позвонить. Он уже знает, что ты нормальный человек, и что ты не напутаешь. Но,
как правило, знаете,как мы договариваемся о съемках? Вот я, предположим, лично знаю
Михаила Шишкова — пресс-секретаря игумена Валаамского монастыря, мы с ним хорошо
знакомы, много лет работаем. Чтобы мне снять репортаж в каком-нибудь новгородском
монастыре, я звоню Мише (Шишкову), для того чтобы он позвонил туда и сказал, что вот
приедет канал такой-то, приедет такой-то журналист. Они адекватные люди. И вот только
после этого с нами начинают диалог. Это неправильно. Так не должно быть. Диалог
нужен. И нужно, чтобы этот диалог был как-то настроен, как часы. Работал не от случая к
случаю, и не на межличностных отношениях, а чётко.
Кира Преображенская: Вот что мне хочется предложить в плане, наверное,
практического роста. Мы хотим выйти на какой-то результат. У нас студенты, когда
сдают государственный экзамен по специальности «Связи с общественностью и реклама»,
они обязательно рассказывают об этическом кодексе специалистов в области связей с
общественностью и рекламой. Мне кажется, может быть, стоит сделать шаг в сторону
фиксации этих этических моментов — как общаться с журналистами, специалистам по
общественным коммуникациям с церковью, с представителями церкви. Но естественно,
для этого нужно сделать предварительные шаги, должны быть организованы встречи
подобные нашей с привлечением, может быть, представителей ВУЗов и это процесс,
который потребует, наверно не один год.
Но, на мой взгляд, дело именно в налаживании коммуникации. Не просто там провести
один круглый стол для журналистов, обучающихся где-то.
Есть еще один интересный момент. Мы недостаточно используем такой ресурс как
написание выпускных квалификационных работ под заказ. У нас правительство города
предлагает темы для написания студентами, магистрантами своих исследовательских
работ.
Мне кажется, если бы, к примеру, наша Духовная Академия нашла бы такой контакт с
вузами и предложила, к примеру, на кафедру «Связь с общественностью и реклама» такие
темы. Потому что интерес бывает. Конечно, он немного нестандартный для современного
информационного общества.
Есть в православной среде очень много людей талантливых, по-разному талантливых.
Мне кажется, не надо искать какой-то единый рецепт. Пусть каждый занимается тем, что
у него классно получается. Кому-то в традиционалистской манере, и там свой контенгент..
Нет никакой одной модели, кроме, наверное, одного, о чем мы тоже сегодня говорили,
сегодня любой человек, верующий, неверующий, очень нуждается в человечности. Мне
кажется, если мы сумеем сохранить человечность, и в отношениях с журналистами
неверующими, и в отношениях друг с другом, в том числе, на Епархиальных курсах я
рассказывала о принципах антикризисной коммуникации. То есть если мы заранее
просчитываем, что невозможно в церкви, как и в любом другом сообществе бывают свои
кризисные моменты, как отвечать на них? Человечным образом.
Где-то надо сказать: да, такое бывает. При этом с человеческим лицом. Без страха. Без
отрицаний. Без отвержений. То есть, на мой взгляд, секрет, мы сегодня увидели, у
каждого свой, но в то же время он один: быть человеком.

Ирина Рогалева: Чем больше темнота вокруг нас сгущается, тем больше люди тянутся к
свету. С этим не поспоришь. И сегодня, вот я, например, наблюдаю в школах, что
родители тех детей, у которых появился предмет ОПК, и вообще, родители стали больше
тянуться к вере. Совершенно светские родители. И дети тянутся. И для этого совершенно
не нужно забывать о наших православных устоях и канонах, становиться такими
весельчаками, «развлекалками» для них, ничего подобного! Они нуждаются и в слове, и в
разговоре о самом сокровенном, я всегда детям говорю о целомудрии, не навязчиво,
поверьте мне. О смирении, о терпении, могу в игровой форме это произнести. Но я вижу,
насколько это сегодня нужно. Может быть, там мало лайков, но человек посмотрит.
Подростки нуждаются вот в этих вот коротеньких цитатах с красивой картинкой
прилепленной. Делайте такие вещи. Необязательно говорить о сексе. У нас много тех, кто
все расскажет, о. Дмитрий Смирнов, о. Андрей Ткачев, с шутками и прибаутками,
огромное количество отцов медийных говорят сегодня на любые темы. А мы давайте
будем с вами, все-таки, нести свет. Тот самый свет, который есть в нас. Свет веры. И не
бояться того, что нас не услышат. Меня слышат, я говорю на собственном опыте об этом.
И, кстати, то, что мы начали говорить об образовании – это и есть наш ответ. Мы говорим
о любви.
Алена Поликовская: Когда мы начали снимать программу для «Спаса» и читать сказки с
Анной Ковальчук, первого, кого взяли — Ирину Рогалеву. Мне когда сказали: у тебя есть
авторы живые, настоящие, которые пишут православные сказки? Я говорю, конечно, есть!
Поэтому представляете, когда Ирина приходит в школу, она красивая, она добрая, она
очень умная, еще с такими книгами, это тоже очень важно.
Получается, что на каждого батюшку, есть мы, такие красивые, милые, хорошие, которые
приходим в школу и улыбаемся, с книжками, с рассказами и с вот этим всем, это тоже
важно, и они оттаивают. Нам легче с Ириной прийти в школу, чем какому-то батюшке, и
мы это знаем, и поэтому чаще ходим в школу. Практическая рекомендация: нарядились,
взяли с собой пачку книг, и в школу!

Михаил Шишков: Образование – да, это хорошо. Доверительное отношения народа к
человеку, который приходит в школу нужно, и от того кто приходит — идет, естественно,
положительное и отрицательное восприятие обществом церкви – это все понятно.
Но информационная война, которая сейчас идет – это самое страшное. Мне просто
приходится с этим сталкиваться. У нас, тем более, как вы знаете, идет переселение
местных жителей и Валаам такое место, где есть РПЦ во главе с предстоятелем –
Патриархом Московским и Всея Руси, президент и народ. И очень хорошо там вбросить
ненужную информацию о том, какой плохой президент. Поэтому мы с этим сталкиваемся.
Мне приходилось работать с СNN, с ВВС, со всякими желтыми газетами. Очень большие
деньги брошены на это со стороны госдепа США. И вот как вести себя?
Я вам честно скажу — иногда я сам не знаю ответы на эти вопросы. Приходится
интуитивно действовать. Они приезжают. Мы отказать не можем. Они пишут в два раза
больше гадости. Потом, когда им говоришь, конкретно отвечаешь на вопросы, которые
действительно реальны – они это перевирают, выдирают какие-то другие слова. И все вы
знаете, как они это вставляют. И потом думаешь – зачем это делать? Зачем с ними идти
на общение? Когда они все равно…. Но все равно идешь, так как они скажут, — вот они не
идут на контакт, и уже идет другая волна. То есть это поиск зацепок для того, чтобы
устроить эту войну. И здесь тоже нужно быть закаленным. За эти 20 лет я закалился. Я с
ними разговариваю очень жестко.
Понимаете, потому что по-другому это делать нельзя — это закалка духовная. Мы должны
уметь закаляться вот в этой войне, в общении с ними, должны становиться сильнее.
Аргументировано разговаривать с ними и давить так жестко, чтобы они понимали, что
здесь тоже есть люди, которые все понимают, что они делают и зачем они это делают. И
тогда они начинают по-другому разговаривать.
Вы знаете, иногда стоит действовать по ситуации, надо чувствовать, — стоит ли отвечать
или не стоит. Невозможно дать какой-то список такой, что здесь нужно так, а здесь по-
другому. Здесь нужно подходить индивидуально. Одно дело промолчать и не ответить, —
потому, что если ответишь, то пойдет цепочка провокаций. Понимаете, ты ответил желтой
какой-то газете, явно либеральной. И ты на основании этих ответов получишь еще десять
из пятидесяти подчиняемых им блогеров. И вот – стоит это делать или не стоит? Вот
уже здесь уже задача человеку, специалисту, который этим занимается.
Нужно понять, что мы хотим, первое. Дать информацию обществу, воспитать общество
или мы хотим человека привести в храм? Совершенно разные задачи. И тем, кто
занимается этим вопросом, нужно четко это понимать. И вот если мы четко будем
понимать в каждом видео, новости, книге или еще что-то, что мы хотим для человека? Я
считаю, что самое главное – привести его к Богу, все остальное, это средства.

Василий Худолеев: От риторики информационных войн надо уходить, потому что,
собственно говоря, вот такой режим войны не порождает ничего хорошего и имидж
церкви подрывает.
Соответственно, в любом информационном противостоянии позиция догоняющего —
всегда плохая. То есть, если нам какие-то выдвигают обвинения, и мы начинаем отвечать,
— то это всегда выглядит очень плохо, это всегда выглядит как позиция оправдательная,
позиция виноватых. Как с этим бороться?
Первое: церковь должна быть намного более открытая. Сегодня, почему появляется такое
в СМИ? Что-то происходит с духовенством, происходит с церковью, какие-то
происходят инциденты с участием священников. В СМИ это широко освещается – вот
образ православной церкви. А где другой-то образ? Его, получается, нет. И тут нельзя
обвинять СМИ в том смысле, что СМИ всегда работают на хайп. Нельзя обвинять
журналиста – почему он снял, как священник сделал там что-то нехорошее, а хорошего не
снимал? Потому что про хорошее люди не смотрят.
Есть такая книжка отца Силуана Туманова «Мысли о разном», и он там очень хорошо
описывает правильный и современный, на мой взгляд, некий образ священнослужителя.
Пишет, что нужно немножко отходить от того, что православные священники в черных
рясах что-то свое в полумраке свечей делают и так далее. Нужно говорить, что
священники — это тоже люди, и им не чужды и проблемы, и это и есть один из ответов на
какие-то инциденты, что, в общем-то, у нас кадровый голод на все профессии. Почему у
нас есть некомпетентные врачи, и нет некомпетентных священников? Они тоже есть. Ну
да, в этом нет ничего страшного, они тоже люди, они не с Марса прилетели. Где-то они
есть хорошие, есть похуже, есть еще какие-то. Это тоже мне кажется важный момент.
Второе, говоря о своих каналах информации. Наверное, нужно уже делать какие-то
просветительские сайты, где журналисты могли бы черпать информацию, как из пресс-
релиза. Даже по простым вопросам: как кому обращаться? Кто есть кто? Чтобы не
приходилось задавать глупые вопросы батюшкам. Чтобы не было ситуационного качества
информации: нашли хорошего батюшку, интеллектуального, всё — классный сюжет.
Нашли не очень, может быть, угрюмого, может быть, грубоватого, деревенского — значит,
я сейчас про него скажу, что он плохой, потому что мне он лично не понравился. Чтобы
этого избежать, нужны какие-то информационные ресурсы, где можно черпать объемную
информацию с правильной подачей, где журналист просто может заходить ее и брать, и
правильно подавать.
Третье – это образ, сейчас мне кажется, это образ церкви на «Спасе», «Союзе», он
меняется. Начинает привлекаться молодежь, ток-шоу и другие современные форматы…
Этого должно быть намного больше, потому что акцент, всё-таки, должен делаться,
исходя всё-таки из того, что мы хотим получить. Мы хотим сказать молодёжи о
традиционных ценностях, о вреде абортов и пр. Так вот, если мы хотим донести эту
информацию, то нам всё равно неизбежно приходится вставать на их позицию: делать это
интересным, делать это с тем ракурсом, который они будут воспринимать, то есть
немножко в каких-то моментах, от такого, знаете ли, строго канонического способа
подачи немного отходить. Наверное, это основное. А что касается заповеди или ещё чего-
то, всегда кто-то будет говорить что-то плохое, и основная стратегия — это не отвечать на
плохое, а делать что-то свое, показывать что-то своё, делать это хорошо и показывать
людям. Ну, видно же, что мы благим делом занимаемся, только, в общем-то, другим
способом…
И что, на мой взгляд, делать? Нужно искать какие-то роды деятельности, занятий,
которые: а) интересны молодежи; б) которые пропагандируют что-то близкое к
православию. И дальше их аудиторию развивать и приводить в храм. Кто-то придет, кто-
то нет, но, в конце концов, идеи близкие к православной среде будут восприняты.
Например, спорт, популярная вещь. Находим православного тренера какого-то, в
частности я такого знаю, тот же Валерий Крючков, инструктор рукопашного боя из
воздушно-десантного полка, в Рязани живет, преподает рукопашный бой. Он очень
православный человек, воцерковленный. Идет к нему молодежь? Да. Воспринимает от
него эти идеи. Не от священника в рясе, от него, от дяденьки, прошедшего горячие точки.
Хорошая тема? Да, значит надо такие проекты поддерживать. Находим православного
сноубордиста, сноуборд – популярная тема. Он нам какие-то трюки показывает –
пропагандирует: а) здоровье, это точно не чуждо православной церкви; б) какие-то идеи.
И вот от него, услышав, что надо идти в храм, наверняка, это молодежью будет гораздо
лучше воспринято.
И, собственно, подобные проекты. Это в любом искусстве, музыке, еще где-то, почему
нет? И, собственно, их церковь должна поддерживать,наверно, как-то тоже развивать или
совместно развивать, и тогда будет возможность привлечь широкую аудиторию
молодежную.
Отец Илия: Мне так нравятся те тезисы, которые вы говорите, хочется моментально
реагировать. На самом деле, когда “святой отец” называют – не самое страшное, иногда
даже приятно, понимаете. А вот когда, недавний тоже сюжет, не называем канал, и даже
не называем храм, когда показывают литию на Всенощном бдении, батюшки меня
поймут, и называют это причастием. Вот тут уже прямо сердце сжимается и прямо, не то,
что смешно, а со страшной силой обидно и больно, потому что это уже на святыню руку
поднимают. И слушать это неприятно. Хотя, конечно, мы все понимаем, и люди разные.
По-доброму самое главное относиться, вот это важно. И, когда мы понимаем, что всегда
будет кто-то против, так хочется, чтобы это против было справедливым, ведь этого хотят
не только церковные люди, этого хотят и светские люди. Сплетен никто не любит,
хочется, чтобы про тебя говорили адекватно, по крайней мере, а не что-то выдуманное. И
вот в глобальном плане хочется, чтобы было просто и адекватно, и тогда есть шанс
дальше сотрудничать. А это уже поле не столько профессиональное, сколько
нравственное, переходим уже в другую категорию. Кто экзамен на нравственность сдает в
ВУЗе? Нет. В Духовной Академии, скажем так, есть критерии определения нравственного
состояния. Но в душу-то не заглянешь. А вот хотелось бы, чтобы мы нравственному
уровню уделяли то внимание, которое бы потом и влияло на профессиональный
результат.
Хочу еще раз Василию Худолееву и Лене Снитовской сказать огромное спасибо за их
проект “ПРОАИСТ”, потому что то, что они делают, это просто замечательно. И когда я
столкнулся, и мы пообщались, раньше я почему-то об этом не думал, а сейчас стал
смотреть. Хорошо, а какие подтверждения в Священном Писании относительно того, что
жизнь уже в утробе матери? И ведь они есть! И совершенно спокойно был готов
процитировать, года сам для себя определил эти вещи. И даже в Ветхом Завете. Здорово!
А ведь у нас, и в том числе, и в верующем сообществе возникают споры: а так ли это? А
вот прямо в момент ли зачатия? И так далее и так далее. Да! Понимаете? Вот то, что
происходит в СМИ, оно влияет и на церковное сознание. А хочется, чтобы было и
наоборот: то, что мы обсуждаем в церковном обществе, влияло бы, все-таки, на сознание
нецерковных светских людей. Вот это было бы здорово.
Мне кажется, сегодня столько, все-таки, негатива накопилось в информационном
пространстве, что нам нужно просто брать сейчас и своими руками кучу мусора
разгребать.
Чем? Конечно же, положительной, позитивной, доброй информацией.
Студент Духовной Академии: Что бы я хотел сказать. Вот я слушал вас, и это очень
здорово, потому что мы только учимся, постигаем какие-то навыки ведения пресс-службы
и так далее. Для меня, для моего коллеги, который является фотографом,
видеографом, Миша – один из самых главных корреспондентов, мы пишем и постим,
естественно, мы все время тусим с молодежью. Из-за того, что к нам семинаристам к
приходят экскурсионные группы, студенты из других вузов, то есть очень большой поток
людей. И естественно, они подписаны на наш Instagram, они смотрят на VK, Youtube. И
что я заметил: я абсолютно согласен с Василием, потому что у меня много друзей,
которые старше меня, им около 30-35 лет, и все они в свое время пришли к Богу не через
священников, не через святых отцов, а через Льюиса и «Книгу колец». И я согласен с
этим, что действительно надо говорить о Церкви через то, в чем она может проявляться, а
она может проявляться во всем, она универсальна, и Христос универсален.
Тот же самый о. Андрей Ткачев или о. Дмитрий Смирнов иногда такие инфоповоды
жесткие делают, которые не дают плюс церкви. Надо больше говорить, и не бояться
пробовать, пробовать, пробовать, потому что христианство строилось на ошибках: святые
отцы ошибались, спорили и приходили к Истине. И только если пробовать, и используя
наши современные методы, и, возвращаясь к основам, канонам, и уходить куда-то в
сторону от церкви, в спорт и другие прилегающие области, тогда мы сможем, наконец,
начать нормальный диалог и принести церковь в общество и общество в церковь.
Михаил Шишков: Как вы видите, молодое поколение, я уже человек-консерватор,
современное взаимоотношение церкви и СМИ?
Студент Духовной Академии: Я вижу это взаимоотношение построенным на честности.